Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

песня ветра

Русские мотивы и сюжеты в японских иллюстрациях и манге

Первая прочитанная мной манга была «Мир компьютеров в вопросах и ответах» Хисахико Хасэгавы издательства «Мир» 1988 г. У моего отца в то время было много книг и научных журналов, в том числе несколько научно-популярных комиксов отечественных и зарубежных авторов. Далее путь в мир манги у меня был нестандартным, впрочем, наверное, как и у многих, началось все с японских компьютерных игр на приставке Dendi, а также мультфильмов по телевидению, на видеокассетах VHS и по Интернету. В 1980-90-е многие качественные аниме-сериалы (“Please, Save My Earth”, “Legend of Basara” и др.) не набирали должного финансирования после показа первых 6-12 серий, в результате иностранному (в том числе и нашему) зрителю, чтобы узнать продолжение сюжета полюбившегося аниме, приходилось садиться за чтение манги. Поскольку сериалы 1980-90-х гг. дошли до российского зрителя только с расцветом Интернета в 2000-е, то где-то после 2005 года возобновилось мое знакомство с миром манги после долгого перерыва.

Иллюстрация Макото Такахаси по мотивам сказки Бажева «Каменный цветок»
Иллюстрация Макото Такахаси по мотивам сказки Бажева «Каменный цветок»
Collapse )
mangalectory

«Манга Хокусая» и традиция китайско-японских книжек с картинками

Манга Хокусая © фото nekoboxshop.com

История книги в странах синосферы отличается редким для иных культурных традиций сплавом литературы и искусства, точнее, словесности и изобразительности. Это восходит к основному принципу китайской культуры, в фундаменте которой лежит визуальное начало.


Концепция вэнь (яп. бун 文) подразумевает общую визуальную основу культуры – и письменность, и литературу, и узор. Написанное слово при этом имело графическую выразительность (калли-графичность), а нарисованным объектам была присуща большая или меньшая степень идеографичности. Таковая направленность культуры нашла выражение в формуле «триединство поэзии, каллиграфии и живописи» (詩書画三絶  сисёга сандзэцу).



Изображение лука – «Манга Хокусая», том 6, титульная страница

Это триединство можно проследить в самых разных текстовых стратегиях, объединявших слово и изображение в единое семиотическое целое – будь то картины-свитки с поэтическими надписями (詩画軸 сигадзику), горизонтальные свитки с дополнявшими друг друга словесными текстами и изображениями (絵巻物 эмакимоно) или иллюстрированными книгами, а то и просто книгами-картинками (絵本 эхон). Иногда визуализации подвергались те или иные ключевые иероглифы – например, Хокусай на титульной странице в Шестом выпуске своей Манга (выпуск преимущественно посвящен воинским искусствам) изобразил лук, представляющий собою стилизованный иероглиф «лук» (弓 юми). Впрочем, Хокусай был не первым, кто прибегнул к такой визуальной шутке: за столетие до него это сделал Татибана Морикуни во втором томе своей «Эхон сяхобукуро» (1710).


Вообще, «Манга Хокусая» – это не столько новаторское произведение, рожденное гением необыкновенного во всех отношениях мастера, сколько обобщение и итог многовековой традиции визуальных текстов. В этом отношении ее безусловно следует назвать первой – но не по оригинальности и новаторству (хотя и это в ней в избытке), сколько по всеобъемлещему синтезу предшествующего опыта и качеству исполнения.


Рассмотрим кратко историю книг-картинок, на которые опирался Хокусай. Можно выделить четыре большие группы:




  1. книжки с рисунками комического содержания и/или гротескного (карикатурного) характера;

  2. сборники китайских и японских классических сюжетов и иконографических образцов, которые часто служили пособиями для начинающих художников;

  3. руководства по рисованию самого разного содержания от образцов растений до схематических моделей животных или пейзажей;

  4. иллюстрированные энциклопедии и словари и всевозможные тематические сборники.


Первая группа имеет большое значение не только для хокусаевой Манга, но и для манга 20 в., а ее история, как считает Исао Симидзу, «все еще недостаточно хорошо известна широкой публике в Японии» [4, с. 62]. Сам Симидзу возводит истоки комической манга к началу 18 в., к книжкам карикатур тоба-э 鳥羽絵, имеющих отдаленный прообраз в знаменитом свитке 12 в., приписываемому Тоба Содзё̄ 鳥羽 僧正 с проделками животных («Тё̄дзю̄ гига» 鳥獣戯画). Видными представителями этого стиля были Такэхара Сюнтёсай竹原春潮斎 (первая пол. 18 в.) и Хасэгава Мицунобу長谷川光信 (сер. 18 в.). Стиль тоба-э отличали гротескные и обычно сатирические рисунки с тощими фигурами, напоминающими палки (см. например, в книге «Тоба-э оги-но мато» 鳥羽絵扇の的, «Веер-мишень в стиле тоба-э», художник О̄ока Сюнбоку 大岡春卜, издатель Тэрада Ёэмон, 1720) или «Тоба-э сангокуси» (鳥羽絵三国志, «“Троецарствие” в стиле тоба-э») этого же художника, а также еще более живые композиции Сюнтё̄сая в книге «Тоба-э акуби домэ» 鳥羽絵欠び留 («Юмористические картинки, от коих не заскучаешь», 1720, второе издание 1793) — Хокусай вполне мог знать его. Хокусай сам редко прибегал к этой манере, хотя здесь можно привести пример с его книжкой «Фӯрю̄ одокэ хякку» 風流戯百句 («Сто стихов с шутками в шаловливой манере», ок. 1811). Некоторые сюжеты оттуда близко напоминают юмористические страницы из Двенадцатого выпуска Манга (см. XII-7l-8r). Еще больше у него совпадений с тоба-э в мотивах, и, главное, в гротескной пластике фигур со спичечными ручками-ножками. Как, например, композиция с Сато-но Таданобу, пробивающим себе дорогу доской для игры в го, в Манга IV-4l или в книге «Тоба-э фудэбё̄си» 鳥羽絵筆拍子 («Ритмы кисти в стиле тоба-э», 1724) работы Хасэгава Мицунобу. Вообще, как считает Симидзу Исао, термином тоба-э в 18 в. обозначали комические книжки-картинки, которые в 19-м стали все чаще называть манга [3, c. 6]. Они вошли в моду в Осака с 1720 г.



Кроме того, к данной группе относится множество книг в жанрах кё̄га, гига и рякуга. Всех их объединяет юмористическое начало с более или менее выраженным сатирическим элементом. Предметом осмеяния бывали политические или общественные мишени, но еще в большей степени художники находили комическое в разного рода забавных ситуациях и злоключениях, приключавшихся с людьми, а также в высмеивании тех или иных сторон человеческой глупости или особенностей характера. Именно такое содержание пользовалось особенным успехом на рынке книжной продукции.


«Комические, или безумные картинки» кё̄га выпускал и сам Хокусай, и его ученики. Например, Бокусэн незадолго до выхода первого сборника Манга опубликовал «Кё̄гаэн» 狂画苑 («Сад комических картинок») в трех выпусках. Многие сюжеты и стилистика предвосхитили Хокусая (люди с непомерно длинными руками или ногами, игра в дзянкэн или герои древности в карикатурном виде).


Collapse )
песня ветра

Истоки жанров манги яой и сёнэн-ай [часть 2]

 Влияние гомосексуальной эстетики: а был ли мальчик?

Несмотря на то, что жанры манги сёнэн-ай и яой заимствовали очень многие элементы гей-культуры (имена писателей нетрадиционной ориентации, стилистику их литературных произведений и кино-адаптаций), они при этом никогда не являлись историями про геев или для геев.

Так, например, в Японии известен случай, когда представитель секс-меньшинства Сато Масаки опубликовал в мае 1992 года гневное письмо читательницам жанра яой в женском феминистическом журнале «Choisir» (фр. Швазир). Его основная претензия состояла в том, что отображение любви между персонажами мужского пола в яое не имеет ничего общего с отношениями между геями в реальном мире. Другими словами, однополые отношения между прекрасными юношами бисёнэнами, которые изображаются женщинами в манге жанров яой и сёнэн-ай, – это всего лишь плод женской фантазии [Vincent 2007: 70]. Для многих читательниц журнала письмо Сато стало настоящим шоком и вызвало многочисленные споры вокруг яоя (yaoi ronsou).

Collapse )
песня ветра

Истоки жанров манги яой и сёнэн-ай [часть 1]

Начиная с 1970-х годов, в Японии особую популярность приобретают такие новые жанры манги, как сёнэн-ай(«юношеская любовь») и яой, представляющие собой истории о взаимоотношениях персонажей мужского пола. При этом создаются такие истории авторами-женщинами и предназначены исключительно для женской аудитории. В настоящее время не существует строгого разделения на два этих жанра и подобную продукцию японские издательства объединяют под общим англицированным названием “boy’s love” (ボーイズラブ) или сокращенно BL. 

Как отмечает исследовательница Мидзогути Акико, термин «яой» возник позднее – в начале 1980-х годов, как самоуничижительное обозначение для авторов, публикующих эротические пародии на известную мангу и аниме в любительских журналах [Mizoguchi 2003: 50]. Яой – это аббревиатура, образованная от заглавных букв японского выражения “Yama nashi, Ochi nasi, Imi nashi” («ни кульминации, ни развязки, ни смысла»), которой было принято характеризовать низкопробные истории, в основном порнографического содержания, созданные фанатами или непрофессиональными писателями. Поэтому термин «яой» обычно применяется в Японии по отношению к любительским некоммерческим произведениям додзинси. Существовали и другие термины для обозначения историй про однополые отношения, такие как бисёнэн-манга (манга о красивых юношах) или тамби сёсэцу (эстетские романы), но они не настолько хорошо отражали суть данного феномена.

Collapse )
mangalectory

Исторические персоналии и деятели культуры в манге для девочек и женщин

В статье Юлии Тарасюк рассмотрены отличительные черты манги для девочек и женщин, посвященной историческим персоналиям и деятелям. Представлены изменения во внешности и характере персонажей, основанных на реальных людях, а также описан синтез реального и нереального (авторского) в подобных историях.

Статья написана по мотивам выступления на Третьей конференции исследователей рисованных историй «ИЗОТЕКСТ» (Москва, 2018 г.) и опубликована в Сборнике материалов конференции.

отряд Синсэнгуми в манге Тоногаи Миюки «Полосатый обед»

Главной темой японских комиксов-манга периодически становится жизнь реальных исторических деятелей или известных людей не только из Японии, но и из других стран мира. Подобная манга может как достаточно точно отражать исторические события и воспроизводить подлинные детали жизни конкретного деятеля, так и использовать только отдельные моменты из истории и биографии, приукрашивая их и/или домысливая новыми элементами. Манга для девочек (сёдзё-манга) и манга для женщин (дзёсэй-манга) также работают с вышеописанным направлением.

В отличие от других направлений манги, сёдзё- и дзёсэй-манга, как правило, делает акцент на отражении внутренних переживаний персонажей и использует многочисленные визуальные приемы для передачи настроения и атмосферы истории. В этой связи особенно интересно, как подобная манга справляется с тем, что помещает реальных персоналий в рамки своей стилистики.

Можно выделить несколько типов женской манги о реальных персоналиях:

Collapse )
песня ветра

Встреча с Риёко Икэда, 2 декабря 2018 [3 часть]


Иллюстрация Риёко Икэды к манге Окно Орфея

Для заключительной встречи на тему "Феномен популярности манги Икэды Риёко в Японии и за рубежом" был выбран Зал ДНК Центрального дома художника, где в это время как раз проходила 20-я Международная ярмарка интеллектуальной литературы «non/fiction». В Зале ДНК в течение всего дня в рамках Программы иллюстраторов проводились лекции и презентации художников из разных стран мира (так, перед Икэдой-сэнсэй выступал представитель Германии с иллюстрациями животного мира). Из всех трёх залов нынешний оказался, на мой взгляд, наименее приспособленным для мероприятия. Минималистично оборудованный просторный зал был расположен на «минус первом» этаже выставочного комплекса и обладал не самой лучшей акустикой. Слушателям было прекрасно слышно участников встречи, а вот обратная связь, даже с микрофоном, удавалась с трудом, так как усилитель звука был направлен на аудиторию, а без последнего, надо полагать, так и вовсе никто бы никого не услышал из-за шумной системы вентиляции. И вообще зал выглядел бедно, почти как складское помещение.

Вдобавок к этому, как уже было отмечено выше, помещение приходилось делить между несколькими презентациями, и временные ограничения беседы в этот раз особенно сильно давали о себе знать. Встреча даже началась с небольшой задержкой от графика (представитель Германии завершал свою речь), но это было только к лучшему, ведь Зал ДНК предстояло ещё успеть найти, сначала отстояв в длинной очереди в гардеробе, а затем не заблудившись среди сотни мероприятий в рамках оживлённой ярмарки интеллектуальной литературы. Посетителей выставочного комплекса в тот день было действительно много. В самом зале не хватало ещё третьего микрофона, но эту напасть вполне успешно удалось преодолеть стараниями крайне активных и внимательных ведущих. Тем не менее, учитывая всё вышесказанное, Центральный дом художника оставил о себе не самые лучшие впечатления. И вообще априори неудобно, когда в одном месте проводится несколько смежных либо последовательных мероприятий, да ещё при таком-то плотном графике, как у «non/fiction№20».

Риёко Икэда на финальной встрече в ЦДХ © фото Накаяма Харуми (中山治美)

Но поговорим всё-таки о самой встрече, с которой всё было в полном порядке, как и с двумя предыдущими. В качестве ведущей снова выступила Юлия Магера, а в роли переводчика – Анастасия Пушкова. Встреча традиционно началась со вступительной приветственной речи, на сей раз более короткой. Риёко Икэда поведала слушателям, что 1-го декабря посещала балет, а перед нынешней встречей – Третьяковскую галерею, где насладилась картинами Ильи Репина, которые так любит уже с давних пор и которые сильно повлияли на её творчество. Вновь сообщила, что приезжает в Россию уже в пятый раз, а также некоторые другие подробности, которые были озвучены в прошлых частях моего отчёта. Далее Икэде-сэнсэй была задана новая серия вопросов, преимущественно о манге на историческую тематику – «Роза Версаля», «Императрица Екатерина» и «Елизавета».

Collapse )

mangalectory

Встреча с Риёко Икэда, 27 ноября 2018 [Часть 1]



Икэда Риёко в России

Госпожа Риёко Икэда – всемирно известный автор манги, создательница «Розы Версаля», «Окна Орфея», «Уважаемого старшего брата» и многих других замечательных японских комиксов, пионер жанра исторической сёдзё-манги и его популяризатор. В 2018 году в рамках года «Японии в России» она посетила нашу страну и провела несколько творческих вечеров для российских зрителей. Первая встреча на тему «История и развитие манги для девочек в Японии» состоялась 27 ноября в Центральной библиотеке им. М.Ю. Лермонтова (Санкт-Петербург), вторая встреча «Графические романы Икэды Риёко» прошла 30 ноября в Отделе японской культуры «Japan Foundation» в ВГБИЛ (Москва), и, наконец, 2 декабря в Центральном доме художника (Москва) состоялась заключительная беседа «Феномен популярности манги Икэды Риёко в Японии и за рубежом». На всех трёх встречах несказанно повезло присутствовать вашему покорному слуге.

Встреча 27 ноября была организована на достаточно высоком уровне, в красивом Белом зале Центральной библиотеки им. М.Ю. Лермонтова - место во всех смыслах культурное и более чем подходящее для подобного рода мероприятий. Ведущая встречи Юлия Тарасюк (куратор Библиотеки комиксов) и переводчица Анастасия Пушкова отлично подготовились и достойно провели беседу-интервью с уважаемой гостьей, госпожой Риёко Икэдой. Началось всё с продолжительной приветственной речи, после чего мангаке были заданы вопросы о её творческом пути и развитии манги с 1970-х годов и до наших дней, разумеется, в первую очередь, вопросы касались жанра «сёдзё» – комиксов для девочек. Затем слово дали поклонникам творчества Икэды-сэнсэй, она любезно ответила на их вопросы и, в качестве заключения встречи, адресовала всем присутствующим вообще и творческим личностям в частности напутственные слова, а также своё видение сути художника, даже шире - любого творца. Громкие аплодисменты, цветы и подарки от особо рьяных поклонниц (а ведь им говорили воздержаться) - этим и закончилась встреча в Санкт-Петербурге. Остановлюсь далее лишь на отдельных моментах, которые лично мне показались интересными.

Риёко Икэда вместе с ведущей и переводчиком © фото NathanБелый зал Центральной библиотеки им. М.Ю. Лермонтова © фото Nathan

Collapse )